Центральному банку выгодно постепенно снижать или удерживать ключевую ставку на текущем уровне, чтобы поддерживать у граждан ощущение, что рано или поздно при более дешевых деньгах экономика страны «начнет отрастать». Такое мнение высказал экономический обозреватель Вячеслав Ширяев.
Он привел в пример Турцию, где ключевая ставка, по его словам, достигает около 37%, при этом ВВП страны продолжает расти почти на 4% в год и демонстрирует динамику выше среднемировой уже несколько лет подряд.
«Почему при ставке, которая примерно в два с половиной раза ниже, чем в Турции, в России наблюдается рецессия, а не экономический рост? Думаю, уже где‑то с мая начнут преобладать настроения, что дело вообще не в ставке. Пока это не стало мейнстримом, и лишь те экономисты, которые могут позволить себе говорить правду, открыто заявляют об отсутствии прямой связи», — отметил Ширяев.
По его словам, поэтапное снижение ключевой ставки оказывает на общество прежде всего «психологический эффект»: создается впечатление движения в сторону нормализации, ожидания скорого улучшения и будущего роста, даже если в реальном секторе ситуация не меняется.
Экономист также предположил, что финансово‑экономический блок власти будет прилагать все больше усилий к тому, чтобы с помощью официальной статистики показывать более благополучную картину состояния экономики.
«Будут больше врать, больше рисовать, активнее манипулировать цифрами. Не случайно в выступлении Эльвиры Набиуллиной прозвучала фраза о том, что регулятор видит признаки восстановления экономического роста. Естественно, кроме Росстата эти признаки никто не заметит. Предприятия продолжат разоряться, закрываться, фиксировать десятки миллиардов рублей убытков», — заявил он.
Ширяев считает, что правительство через подконтрольную ему службу статистики будет все настойчивее представлять показатели, мало связанные с реальностью: «Потому что, по их логике, нельзя расстраивать верховную власть. Нельзя обижать руководителя цифрами, которые наглядно демонстрируют последствия проводимой политики», — резюмировал он.
